тебе, сделают для тебя все, что только в человеческих силах! Фирейн, чувствуешь ли ты руки, поддерживающие тебя - руки твоего короля, которого ты защитил, смог защитить, даже вопреки его воле? Фирейн! Держись, Фирейн!
Воин медленно, с трудом преодолевая слабость тела и сознания, разлепил веки.
- Ваше Величество... - одними губами произнес он.
- Это я, Фирейн, - ответил король, глотая слезы, которых даже не замечал. - Все кончилось, ты только продержись еще чуть-чуть...
Непослушные, словно из жесткой резины, губы юноши сложились в слабую улыбку. Он снова закрыл глаза и откинулся на руках своего короля.
- Нет, Фирейн, нет. Не умирай, Фирейн. Я приказываю тебе, слышишь? Твой король приказывает тебе - живи! Фирейн! - почти закричал король, не замечая ничего вокруг, прижимая к себе разом потяжелевшее тело верного, любимого человека, на лице которого застыла его последняя улыбка.
- Фирейн! Нет!!! - голос короля сорвался от душивших его рыданий. Потом он медленно отпустил юношу. - Прости меня, Фирейн, - тихо сказал король.
Через некоторое время он оглядел комнату пустым взглядом, в котором почти не осталось жизни.
Уже не только телохранители, но и городская стража, и кое-кто из придворных столпились в дверях, заглядывая через плечи оцепления. Король медленно поднялся на ноги.
- Писарь, - чужим голосом каркнул он.
- Я здесь, Ваше Величество.
- Запиши.
Писарь суетливо вытащил пергамент, перо, снял с пояса чернильницу.
- Отныне, - проговорил король, - корона будет переходить к женщинам королевской крови, равно как и к мужчинам. Свидетели... В них не будет